13:17 

Мэри Морстон оказалась тайной слэшеркой

Ребята, вы супер... и сообщество у вас суперское... Ваши заявки пишутся на одном дыхании... мое внимание привлекла тема "Мисс Морстон - слэшерка". Можно, я попробую?..

Мистер и миссис Ватсон сидят в гостиной и пьют вечерний чай. Традиционный английский файв-о-клок в традиционной английской семье. Со времени свадьбы прошел месяц, и за это время доктор успел понять: у него и в самом деле психологическое расстройство.. Более глубокое, чем он смел предполагать… Потому что – увы – его не радует их милый уютный дом, весь в кружевных салфетках и прелестных вышивках миссис Ватсон… Не радует его и их славный садик, где его жена разводит георгины и редкие сорта петуний… Практика растет и расширяется, он зарабатывает значительно больше, чем требуется на жизнь, они могут кое-что откладывать, и миссис Ватсон вполне могла бы бросить работу гувернантки, но, как она уверяет, она из тех, кто любит сидеть дома... Каждое утро доктор целует жену на прощание и каждый вечер целует ее при встрече. И ночью… ночью тоже все как в порядочной буржуазной семье. Чинно, благородно и скучно. И доктор Ватсон понимает: вот она, мечта, которая стала явью. Он – респектабельный джентельмен, женат, имеет приличный доход, не пьет ничего крепче шерри и не играет на бегах. Так почему же его сердце не отпускает какая-то странная тоска?.. Откуда взялась в нем эта заноза, которая терзает и днем, и – о Боже – особенно ночью?..

Бесполезно, от себя не спрячешься. Доктор точно знает имя этой боли. Шерлок Холмс. Безумный, странный, ни на кого не похожий человек, с которым его свела судьба пару лет назад. Миссис Ватсон рассказывает ему что-то об успехах Чарли в математике, а доктор прикрывается вечерней газетой и вспоминает, вспоминает, вспоминает… Когда это началось, его странное наваждение?.. Delirium tremens доктора Ватсона, хе-хе… По-моему, когда я впервые увидел его на ринге. Обнажен до пояса. Влажное гибкое тело грациозно поворачивается, отражает - принимает удары противника, падает, поднимается… Мокрые волосы. Он наклоняет голову и почти нежно смотрит на своего противника. Глаза – ласковые, он ведь так любит эту игру, опасность, ходьбу по самому краю. Он почти влюблен в каждого верзилу, с которым сражается здесь, в благодарность за такую возможность пощекотать нервы… Не только свои, впрочем, потому что доктор тоже здесь. Да. Каждый раз. Он пытается скрыться за толпой серых сюртуков и надеется, что Холмс после боя поверит – доктор только что, буквально сию минуту, приехал в клуб, чтобы оказать своему непутевому другу необходимую медицинскую помощь. И Холмс верит, а может быть, делает, что верит. В маленькой каморке над ареной часто-часто стучит сердце доктора, пока он бережно обрабатывает раны Холмса. Да, господа, он дотрагивался до этого божественного тела! Ватсон за газетой счастливо жмурится, на мгновение боль отпускает и он уже снова там, рядом с Холмсом… Он никогда. Ничего. Не видел прекраснее, чем Холмс на ринге…Ватсон признается в этом самому себе и ему снова становится худо. О, как он мечтал тогда прижаться губами к каждой ссадине, зацеловать его всего, с ног до головы, впечатать его в стену и насладиться его стонами… Но ни разу. Нет, он ни разу ни взглядом, ни словом не выдал себя. Разве может порядочный джентельмен мечтать о таких вещах? Господа, вы шутите. Они с Холмсом – компаньоны, понятно? Они делят квартиру, вместе расследуют запутанные преступления и по вечерам беседуют у камина…

- Джон, цены на уголь опять поднимаются, - говорит Мэри. – Нам следует съездить в Брайтон к моей тетушке Сюзан и закупить угля на всю зиму…

Ватсон кивает, это неплохая идея… Уголь, да, уголь… Его волосы угольного цвета. Непослушные завитки падают на шею и на лоб. А из под них – глаза, обжигающий взгляд которых доктор никогда, никогда не может спокойно выносить. Не мог выносить, точнее. О Господи, как же так могло получиться?... Что-то пошло неправильно, он где-то свернул не туда, и вот теперь – эта бесконечная боль и пустота в душе, а единственное спасение – на другой стороне света, на Бэйкер стрит, которая сейчас кажется неимоверной далью, до которой и за год не добраться… Приехать к нему в гости?.. Смешно, господа. Что он ему скажет? Как дела, старина?.. И доктор продолжает вспоминать. Бессчетные вечерние беседы у камина, за станаком виски, когда они спорили по любым поводам, и счастье состояло именно в том, что ни один не готов был уступать… Иногда такие споры затягивались до рассвета. Холмс – взлохмаченный, возбужденный, бесконечно красивый, мечется по комнате и доказывает доктору, что буквально через несколько десятилей мир изменится окончательно и бесповоротно. На смену старым добрым кэбам и паровозам придут стремительные и невероятные летающие аппараты, которые будут в мгновение ока переносить пассажиров хоть за тысячу миль. Жизнь ускоряется, мой дорогой друг, говорит Холмс, и его зрачки расширяются. Скоро в мире не будет границ между государствами, и съездить в ваш Афганистан будет также просто, как сходить в Рояль… Доктор недоверчиво усмехается в усы. Не говорите нелепостей, Холмс, человек – Homo Possessive и никогда не согласится стереть границы между государствами. Холмс нервно зажимает скрипку под мышкой – он всегда ею жонглирует во время споров – и подлетает к креслу Ватсона.
- Вы ошибаетесь. Процесс полного объединения наций неизбежен, и люди даже не представляют себе, что именно к этому ведет их История!
Доктор не может придумать в ответ ничего остроумного, нервно проглатывает слюну и закидывает ногу на ногу. Потому что он - в белой рубашке и черных брюках, подтяжки спущены. И находятся как раз на уровне глаз Ватсона, сидящего в кресле…



Мэри рассказывает о том, как соседский пес на днях поймал большущую крысу и – подумать только – притащил ее прямо в гостиную Джонсонов. Вот смеху-то было!..

Интересно, размышляет Ватсон, будет ли миссис Хадсон искать нового жильца в его комнату?.. И как это воспримет Холмс?.. Он не раз повторял, насколько важно для него иметь рядом человека, на которого он мог бы положиться в любой ситуации… вполне возможно, что в его старую комнату уже въехал новый жилец… И естественно, немедленно подпал под очарование своего соседа… Не исключено, что Холмс возьмет его с собой на очередное дело… Ну, не опасное, не НАСТОЯЩЕЕ дело, разумеется, не на такое, как их последнее дело лорда Блэквуда… А так, что-нибудь простенькое. Очередная пропажа драгоценностей графини Лакруа.Просто чтобы показать новому компаньону, чем занимается его сосед. Ну а тот, разумеется, будет поражен знаменитыми на весь мир дедуктивными способностями, сразу начнет смотреть на Холмса восхищенными преданными глазами. Ведь этот человек действительно вызывает именно такие эмоции у всех, с кем входит в контакт… А Холмс любит лесть. Есть такой грех. Он питается восхищением окружающих, успех и признание необходимы ему, как воздух... Да, вполне возможно, что с таким отношением новый компаньон быстро войдет в круг доверия Холмса… И уже не он, Ватсон, а тот, другой, будет вести по вечерам увлекательные беседы у камина. Он получит право смотреть в бездонные глаза его божества, спорить с ним, смеяться с ним... И в один прекрасный момент, когда разгоряченный вином Холмс – блестящие глаза, нервные дивжения - как обычно, подлетит к его креслу в разгаре спора, этот гад неожиданно схватит его за пояс и властным движением притянет к себе… А потом резко встанет и впечатает Холмса в стену. Зажмет своими руками эти тонкие запястья, лишив возможности сопротивляться. Приблизит свои мерзкие губы к его губам. И не сразу, нет, не сразу, он еще подразнит его, пощекочет уголок губ, а потом – вопьется поцелуем… Резким движением оборвет белую рубашку, пройдет пальцами по прекрасной мускулатуре спины, и ниже… И начнет целовать уже в шею, грудь, соски… Одновременно растегивая пуговицы и дальше…
Короче, сделает все то, а чем Ватсон мечтал триллионы раз, но так и не осмелился осуществить.
А что же Холмс?.. Ватсон с ужасом наблюдает, что в его кошмаре Холмс почему-то не спешит отталкивать этого урода. Точнее, он вовсе не уродлив, этот новый компаньон, он даже красив. Он высокий, сильный, с черными волосами и черными глазами, которые сейчас светятся неприкрытым желанием, когда он так хищно – подонок - лапает Холмса… А Холмс неуверенно, но сдается – оказывается, это было возможно, это было доступно! О, жалкий идиот, почему ты так и не решился это сделать… Холмс смотрит в глаза новому компаньону. Взгляд мутный, сводящий с ума, от чего Ватсон корчится в кресле под своей газетой, как на раскаленных углях… И вот Холмс, его Холмс, начинает отвечать поцелуи… Он робко кладет руку на талию компаньона… В какой-то момент по его телу пробегает дрожь удовольствия, а из горла вырывается сдавленный стон – тот стон, о котором так мечтал доктор…

О БОЖЕ!

Ватсон покрывается холодным потом. Ему хочется ударить самозванца. Он ненавидит нового компаньона всеми фибрами души. Он убьет его. Клянусь, Богом, я убью каждого, кто осмелится приблизиться к нему. Эта тварь навсегда забудет дорогу на Бэйкер-Стрит. Ватсону не хватает воздуха, когда он понимает, что этот кошмар УЖЕ может быть явью. А он сидит здесь и ничего – ничего! – не может сделать!

Как?.. Почему эта мысль раньше не пришла ему в голову?.. У Холмса может появиться новый… Новый… Боже, Ватсону уже кажется, что весь подлый мир только и ждал, когда он, как идиот, по своей воле оставит Холмса и уедет с Бэйкер Стрит. И множество незнакомых людей, и мужчин, и женщин, уже соперничают в его мыслях за право быть рядом с Холмсом. Дышать с ним одним воздухом, целовать его ноги и есть у него из ладони… Как он мог отказаться от своего счастья, променяв его на жалкую буржуазную мечту о респектабельности?..

ИДИОТ…

Продолжение следует…

@темы: Mary Morstan, ШХ/ДВ

Комментарии
2011-04-03 в 13:30 

-Ватсон, что вы натворили?!
А можно текст под кат?

2011-04-03 в 14:53 

syslim
Чистый флафф, сплошное добро!
Кат бы не помешал. А заявка моя была. Пишите автор пишите!

2011-04-06 в 15:59 

Frick on a stick // волшебный изюм, декадент и хулиган
автор, вам нужна бета для вычитки, но текст призабавнейший, не бросайте, пожалуйста(:

2011-05-16 в 05:16 

Lary Stardust [DELETED user]
Очень интересно, продолжайте , пожалуйста!

   

Sherlock!Kink

главная